Нет, нет, только не сейчас, одернула она себя. Не следует портить обед такими невеселыми мыслями. В конце концов, выходя за него, она знала, что значит для Джона медицина. Она знала, что ей придется удовлетвориться вторым местом в его жизни, вторым после этой требовательной и суровой профессии. Но что разрыв между первым и вторым местами будет столь огромен, она, конечно, не ожидала. Джон всегда отдавал предпочтение пациентам перед ней и сыновьями. И сознание этого с каждым годом причиняло ей все больше и больше боли.

Резко отогнав прочь мрачные думы, Лиз отворила дверь. Она слегка поморщилась, прикасаясь к липкой дверной ручке, несомненно, обязанной этим свойством чьим-то маленьким детским ручкам. Мимолетного взгляда вокруг оказалось достаточно, чтобы понять — на сей раз, Господь внял ее молитвам. Приемная была пуста, и царившая в ней благословенная тишина внушала надежду на приятный обед.

Лиз тихо пошла по коридору, слабый звук ее шагов тонул в океане разостланного по полу бежевого ковра. Она старалась двигаться совсем бесшумно, предвкушая, как удивится Джон, когда увидит ее. По будням она не бывала у него в клинике с тех самых пор, как родились близнецы.

Дверь в кабинет Джона была чуть приоткрыта, и Лиз просунула голову внутрь. Счастливая улыбка на ее лице постепенно, по мере того как она осознавала то, что представилось ее взору, сменилась выражением ярости. Тоненькая блондинка в белом халате нежно прильнула к широкой мускулистой груди ее мужа. Все его сильное шестифутовое тело изогнулось над ней, излучая надежность и основательность, а могучие руки сжимали ее в объятиях так, как будто защищали от всего мира, в то время как сама она ласково постанывала в его темно-бордовый шелковый галстук. Изящная ручка блондинки мягко поглаживала мужественный подбородок ее мужа, перед тем как пуститься в дальнейшее путешествие — к черным как смоль прядям его волос.