— Она заревела ужасно громко! — добавил Роб с гордым удовлетворением в голосе.

— И тетя за рулем тоже заорала.

— Надеюсь, миссис Диксон хотя бы не была обстреляна? — с затаенной угрозой осведомилась Лиз.

— Не-ет, — на лице Роба отразилось выражение ангельской невинности, — ее я бы никогда не тронул. Ты же говорила нам, что водителя нельзя отвлекать.

— Ну а теперь послушайте меня, вы оба, и потрудитесь запомнить то, что я вам скажу, — Лиз окинула свою двойню суровым взглядом, — вы больше никогда, слышите, никогда в жизни не будете скатывать и швырять в кого бы то ни было шарики из бумаги или из какого-либо иного материала. Ни при каких обстоятельствах. Поняли?

— Но, мама, — запротестовал Джейми, — мы бросаем их только в девчонок.

— Вам следовало бы знать, что я тоже девчонка.

— Ты что?! — Роб, казалось, был до глубины души оскорблен таким ее притязанием. — Ты мама, а мамы не могут быть девчонками. Девчонки все плаксы.

— Оно и не удивительно, раз вы кидаетесь в бедняжек своими дурацкими шариками.

— Но…

— Никаких «но». Понятно? — Лиз подавила в себе желание пригрозить им рассказать отцу об их похождениях. Она всегда старалась воздерживаться от таких угроз. Не хотела, чтобы Джон стал для них чем-то вроде пугала, упоминание о котором нагоняет на детей страх и заставляет их подчиниться ей. Ей не составляло труда восстановить дисциплину собственными силами. Кроме того, Лиз придерживалась того мнения, что в возрасте Роба и Джейми наказание должно следовать сразу за проступком. В противном случае мальчишки просто забыли бы, за что их наказывают.

— Понятно? — повторила она. По опыту она знала, что Роб и Джейми всегда очень искусны в толковании запретов, поэтому она предпочитала самым тщательным образом обсуждать все нюансы своих речей.