— Спасибо, — улыбнулась Либби своей ослепительной улыбкой.

Сердце у Фокси заныло. Гадская плесень, да она ведь совсем еще девчонка… И наверняка думает, что сейчас я скажу, что люблю ее, завтра мы поедем к ее родителям, а через месяц — пойдем к алтарю. Ну зачем, зачем я вчера так нажрался?

Либби домыла посуду, Фокси великодушно позволил ей съесть два куска пиццы и запить их кофе, а потом спокойным и милым голосом доброго приятеля сообщил, что рад был видеть Либби у себя в гостях, но сейчас ему надо ехать, потому что вчера, как ей известно, добрый дядюшка Мэдсон уволил его и теперь Фокси нужно искать новую работу.

На лице Либби была написана вся гамма чувств, которые она тщетно пыталась скрыть за своей отважной улыбкой. Если бы Либби закатила истерику, начала бить посуду или вешаться Фокси на шею, все было бы проще. Тогда он имел бы полное право просто взять и сказать: «Смирись с неизбежным, детка». А так выходило, что он самым скотским образом воспользовался наивной девочкой, разбил ее сердце, и теперь она будет рыдать долгими ночами, зарывшись лицом в подушку.

— Конечно, Фокси. Я не буду тебе мешать. Я сейчас уйду, — улыбнулась она. Фокси видел, чего стоила ей эта улыбка. Глаза у Либби стали совсем круглыми. Видно, так она пыталась удержать подступавшие слезы.

Фокси хотел было сказать ей что-нибудь утешительное, но понял, что этим только унизит ее. Если Либби хочет сохранить лицо, он поможет ей это сделать.

— Пока, лапуля… Звони, я буду рад тебя видеть.

— Пока! — кивнула девушка и заспешила к двери.

Дом Луизы Мальком Фокси нашел сразу. В глаза бросалась показная роскошь, с которой он был оформлен: роскошный сад, бронзовые фигуры, украшающие фонтан, высокие мраморные ступени — все говорило о том, что хозяева дома очень богаты.