Ради Уильяма, его памяти и того, что она поклялась сделать — поклялась его именем! — ей надо быть сильной, надо уметь достойно встретить любое испытание. — Признайся, ты ведь просто-напросто выдумала своего отважного офицера? — с тихой улыбкой спросила она.

— Ну ладно, раз уж тебе так досталось, сознаюсь. Я его выдумала. Но все равно в один прекрасный день он еще явится. Вот помяни мое слово.

— В один прекрасный день, — кивнула Линдсей, подходя к стойлу, чтобы погладить вороного жеребца по носу, — в один прекрасный день за тобой еще явится твой волшебный принц, но не за мной.

— Не говори глупости, — запротестовала Сара. — Ты ведь такая красивая. Вот увидишь, ты выйдешь замуж, причем очень скоро. Думаю, уж в этом году ты непременно поедешь в Лондон и все самые лучшие женихи будут у твоих ног.

Ее выразительные глаза мечтательно затуманились.

Линдсей даже спорить не стала. Порой ей отчаянно хотелось разделить свою тяжкую ношу с Сарой, ведь, кроме нее, она не могла довериться никому, ни единой живой душе, разве что Антону, а тот вряд ли понял бы девичьи страхи и чаяния. Все же он вполне понимал, какому риску она неоднократно подвергалась в темные, ненастные ночи — риску, при одной мысли о котором Сара затрепетала бы от ужаса. Антон, лучший друг ее покойного брата, с самого начала был против того, чтобы Линдсей появлялась в бухте Солеваров, по давно сдался и прекратил попытки разубедить юную упрямицу.

— О чем ты задумалась? — поинтересовалась Сара.

— О виконте Хаксли, — быстро нашлась Линдсей и, надо сказать, была не так уж далека от истины.

Сара обвила рукой плечи подруги.

— Наверное, дальний дом — просто предлог. Скорее всего он услышал о тебе и просто ищет способ познакомиться.

— Ой, Сара, — засмеялась Линдсей. — Если бы ты его видела, ты бы так не говорила.