Незнакомка замялась.

— Простите, пожалуйста. Наверное, вышло грубо, просто я так разволновалась, что самой смешно. Все говорят, я такая. Ну вот… а Саре следовало бы получше втолковать вам, как важно, чтобы вас никто не видел. И не только у домика священника, но и здесь тоже. Пожалуйста, поторопитесь.

Конюхов возле конюшни видно не было, и Хаксли позволил девушке ввести его в конюшню. Там она взяла у него из рук уздечку и с ловкостью человека, привыкшего обращаться с лошадьми, ввела вороного в стойло, накрыла попоной и позаботилась, чтобы у него было вдоволь воды и сена.

— Ну вот. — Она повернулась к виконту, смахивая с лица пряди непокорных волос. — Должно быть, вы замерзли и проголодались.

Хаксли подавил улыбку. Вот потешная пигалица, просто прелесть. Он вдруг понял, что обуревавший его гнев утих. Пожалуй, оно и к лучшему — для предстоящего дела потребуется холодная голова.

— Мне тоже достанется уютная попонка и клочок сена? Девушка нахмурилась, запирая стойло, а потом снова залилась румянцем.

— Вы думаете, я ужасная невежа? Все так думают. Если мы не будем терять времени понапрасну, то можем пойти на кухню, а там очень даже тепло. Надеюсь, я сумею найти вам что-нибудь перекусить, а потом решим, что же делать. Видите ли, вы разминулись с Сарой. Она сейчас уехала с отцом в Сент-Остелл и еще долго не вернется.

Пожалуй, вам стоит позвать дворецкого, а? — Хватит с него загадок. Этот ребенок, несомненно, принимает его за кого-то другого.

Огромные синие глаза не дрогнули.

— Ох уж мне эта Сара. В самом деле, ну и кашу заварила. До чего же удачно вышло, что я заметила, как вы подъезжаете. Понимаете, она не живет здесь. Это поместье Трегонита. А домик священника находится рядом с деревней. В нескольких милях отсюда. — Между белыми безупречными зубками на миг показался кончик розового язычка. — Еще слава Богу, что Сара так хорошо вас описала!

Хаксли вдруг сделалось очень неспокойно, почти так же неспокойно, как лошадям, которые переминались с ноги на ногу в своих стойлах.