Дон никак не могла поверить в происшедшую с ней перемену. Ее охватила полная безмятежность. Родительский дом в Сан-Франциско оказался как раз таким местом, которое ей сейчас было необходимо. Погода стояла чудесная: днем тепло, ночами — приятная прохлада. Родители, после дежурного вопроса о здоровье Брента, ничего больше о нем не спрашивали, за что она была им безмерно благодарна. Задай они естественный вопрос — почему ей взбрело в голову провести отпуск с ними, а не с мужем, Дон вряд ли нашлась бы, что им ответить.

Родители были так предупредительны и чутки к ней всю неделю, что она поняла: наверняка они заподозрили — ее брак непоправимо рушится. Отец, который всегда все планировал заранее, не любил никаких импровизаций, вдруг неожиданно устроил поездку всей семьей на виноградную ферму — побаловаться молодым вином. Чудеса, да и только!

Дон не могла сказать, что приблизилась к решению своих проблем, но, по крайней мере, у нее уже не так было муторно на душе, как тогда, когда ей хотелось лететь куда угодно, лишь бы быть подальше от парижской квартиры. А это уже кое-что.

— Дон!

— А? — Она очнулась от своих дум. Рядом стояла мать с кофейником в руках. — Спасибо. Конечно, с удовольствием. Я помню, какой у тебя всегда чудесный кофе.

— Благодарю, дорогая! Рада, что он тебе нравится. — Рини Гастингс сияла.

«Не привыкла к комплиментам, не очень-то мы ее ими баловали», — тепло подумала Дон.

— Надо дожить до двадцати шести лет, чтобы понять, какая у тебя чудесная мамуля, — добавила она меда.

— Скорее бы тебе стукнуло тридцать, тогда я стану еще прекраснее, — пошутила Рини. Она налила себе кофе и села за столик напротив дочери. — Какие у тебя планы на сегодня?