— Но я же тебя лю… — Но тут послышались короткие гудки, и она замолчала на полуслове.

Механически положив трубку, Дон рухнула на постель. Рыдания сотрясали ее тело.

— Не плачь, Дон! — Алексис присела рядом, обняла ее за плечи. — Это он так. Скотт тебя обожает. Просто он не в себе, вот и бросается как бешеный! — И сама тоже заплакала.

— Неправильно это все, несправедливо! — пробормотала Дон, высвобождаясь из объятий сестры, вытирая слезы…

Следующие три года Дон частенько приходилось повторять эти слова. И когда родители Скотта отказались дать ей его адрес. И когда она все-таки раздобыла этот адрес через Брента — на что только ради этого не пришлось пойти! — а он не ответил. Ни разу! Письма, подарки ко дню рождения и Рождеству, наконец, приглашение на праздник конфирмации — все вернулось обратно в нераспечатанном виде.

Она не знала, почему он так поступал, хотя все объяснялось просто: Брент подробно описывал Скотту, каких огромных успехов он добился по овладению сердцем и телом Дон, а Скотт чувствовал, что если он прочтет что-нибудь подобное, написанное ее рукой, то не вынесет этого, не переживет. Ему было очень больно, и возвращение корреспонденции отправителю казалось лучшим выходом.

1

«Если он дотронется до меня еще раз, я сойду с ума…» Борясь с желанием, которое, казалось, сжигало ее, Дон почти беззвучно пробормотала что-то нечленораздельное и поспешила отойти подальше от Скотта. Быстрее, быстрее, вон туда, к бару. Выпить… Что с ней такое сегодня? За те семь лет, что она в браке с Брентом, Скотт Ларкин появлялся у них несколько раз. Все было спокойно, он вызывал у нее самые теплые чувства, но, чтобы она так хотела его, о, нет, — этого до сегодняшнего вечера не было!

Господи, как же она возбудилась! Дрожь не проходит никак. Вот ужас-то! Выходит, все то, что она когда-то чувствовала к нему, просто на время, где-то там, в глубине ее существа, заснуло? И каждый раз, когда она его видела, это усиливалось, накапливалось, ждало своего времени?