Но ведь это же несправедливо! Они со Скоттом ничего плохого не сделали. Пока Дон неслась к себе в спальню, она решила, что никогда, ни за что не простит ни своих родителей, ни родителей Скотта. Пальцы ее дрожали, она даже не сразу сумела набрать номер Скотта. Алексис, подняв голову с подушки, пыталась что-то спросить, но Дон только сердито трясла копной своих темных волос.

— Алло? — загробным голосом ответил Скотт.

— Ох, Скотти, как все ужасно! — захлебываясь слезами, произнесла Дон и быстро пересказала ему все, что ей удалось подслушать.

— Они уж давно этим грозятся, — пробормотал он, стараясь изо всех сил говорить бодро и беззаботно, впрочем, без особого успеха. — То отсылают к дядьке в Аризону, то в военное училище…

«Может быть, и на этот раз обойдется? — с надеждой подумала Дон. — Да нет, вряд ли».

— Скотти? Если… если они тебя ушлют, ты меня не забудешь, напишешь мне? — В горле у Дон застрял комок. Боже, как тяжело представить, что они больше не будут видеться каждый день!

— А чем тебе твои грозятся? — В его голосе ей послышалась ярость.

— Еще не успели. Но моя мамочка-гадюка уж наверняка что-нибудь придумает! — Дон сама поразилась, с какой злобой она это сказала — и о ком!

— Ну, наверное, на недельку запретит из дому выходить…

«А вот меня отправляют черт знает куда, — подумал Скотт про себя. — Бренту теперь зеленый свет, и уж он-то своего не упустит, дружок называется. Да и она тоже…» Скотт грубо выругался прямо в трубку.

Дон ошарашенно замолчала. С чего это он на нее разозлился? Она тут при чем? Потом она заговорила, запинаясь, как-то несвязно:

— Я не виновата, Скотти, что у тебя такие родители. Своим я за ужином пыталась все объяснить, но — бесполезно…

— Да чего там! — грубо прервал он ее. — У тебя всегда Брент наготове!