— Ищешь уединения? Старый знакомый не помешает?

Дон чуть не подпрыгнула. Господи, ну что ему надо? Неужели не понимает? Она изобразила приветливую улыбку. Какой же он красивый, мужественный!

— Там так шумно и душно, — произнесла Дон и постаралась непринужденно откинуться на балюстраду. — И ночь такая, что грешно оставаться в доме. — Она сказала это ровным, мягким тоном — только бы он не догадался, что у нее на душе.

— Пожалуй… — Скотт, не отрываясь, смотрел на ее лицо.

Дон поежилась под этим взглядом и почти физически ощутила его мягкое прикосновение: вот он обласкал ее крутые скулы, задержался в углублениях щек, прошелся по носу, потом прямо-таки впился в губы… Хватит, хватит же, надо что-то говорить, отвлечь его!

— Правда чудесно — опять в Париже?

Чтобы как-то подкрепить шаткое равновесие, которое ей вроде бы удалось обрести, Дон приложилась к бокалу, сделала глоток, но слишком большой — подавилась, закашлялась.

— Что с тобой? — В голосе Скотта звучала неподдельная тревога. Он подошел ближе, но Дон отмахнулась.

— Ничего, все в порядке, — прохрипела она и отошла подальше от него, туда, где стоял стол. Пусть думает, что она просто ищет куда бы поставить бокал. Откинула прядь с лица, заправила ее за ухо.

Скотту хотелось спросить, почему она сегодня такая нервная. Всегда холодно-собранная, даже в стрессовых ситуациях, в этот вечер Дон была просто неузнаваема. Однако вместо этого он просто показал на бокал:

— Выпьешь еще?

— Нет, спасибо, с меня хватит.

«Во всех смыслах», — подумала Дон про себя. Ее взгляд непроизвольно остановился на обручальном кольце — шикарном, с алмазиками и изумрудом. К глазам снова подступили слезы. Все это не осталось незамеченным Скоттом. «Крутит это свое кольцо, — думал он, — будто хочет его сорвать и выбросить. Конечно, Дон уже давно поняла, что ее брак с Брентом совсем не то, о чем она мечтала. Но, разумеется, винит во всем вовсе не мужа, а только себя. Так уж она устроена. И это ее доконает».