Седой медленно направился к мужчине, который освобождал от хлопающего на ветру брезента низкую рубку катера и не мог слышать приближающихся шагов. И когда седой схватил его за плечо, тот в страхе отскочил в сторону.

Тень по-прежнему скрывала от агентов лицо главаря, и Норману очень хотелось, чтобы он повернулся к ним.

Майкл, по-видимому, думал о том же, потому что прошептал:

— Ну же, парень, давай!

Хотя старший из мужчин из-за шума волн, бьющих о борт катера, не мог расслышать слов Майкла, он резко обернулся. На мгновение, показавшееся бесконечным, его лицо осветилось уличным фонарем возле автостоянки, что примыкала к пирсу. Седые брови сомкнулись у переносицы, а губы вытянулись в ровную жесткую линию, слишком хорошо знакомую Норману.

— Что за…? — невольно вырвалось у Майкла.

В сыром воздухе голос прозвучал так, будто на темной полуночной кухне со звоном разбился стакан.

Норман пнул напарника, но было уже поздно.

Седой направился к ним не спеша, без всякой опаски.

Мысли в голове Нормана смешались — к агентам приближался Джеймс Уолтон, не кто иной, как их начальник, возглавлявший оперативный отдел.

Нет, тут же подумал Норман, не может быть, чтобы это был Джеймс — человек, который учил меня, помогал, заставлял находить малейшую возможность обезвредить преступников.

И все же его шеф был здесь, достаточно близко для того, чтобы разглядеть в свете уличного фонаря. Его старческая рука твердо держала пистолет, черный глаз которого уставился прямо в сердце Нормана.

— Как это неприятно, джентльмены, — медленно произнес Уолтон.

— Так оно и есть, — согласился Норман.

Майкл слегка выдвинулся вперед.

— Какого черта вы здесь делаете?

Норман не смел, отвести глаз от шефа, хотя ему хотелось обернуться и посмотреть на Майкла. Он что, так до сих пор и не понял, почему здесь оказался их начальник? Но когда ствол пистолета начал перемещаться в сторону друга, все стало ясно. Майкл хотел ввести в заблуждение Джеймса, притворившись, что ни о чем не догадывается, но его тактика не сработала.