— Не корчи из себя героя, Майкл. Почему вы не послушались меня и отправились на побережье?

— Ладно, — сказал Норман. — Думаете, мы собирались вас задерживать? Или вы хотите нас убить?

Они надеялись притупить бдительность шефа и разоружить его, а если это не удастся, то хотя бы столкнуть в воду. Норман уже проклинал свое донкихотство, заставившее уговорить Майкла не брать с собой оружие.

— Верно и то, и другое, — ответил Уолтон. — Но это к делу не относится. Вы здесь. И вы видели меня. У меня нет выбора.

— Ну, выбор у вас достаточно большой, — ответил Норман с усмешкой, о фальши которой знали только Мэри да, пожалуй, Майкл. — Вы ведь могли зайти сюда случайно. Кто узнает? А мы бы вас не выдали. — Ствол пистолета снова был направлен на грудь Нормана. — С другой стороны, — продолжал он, — вы, конечно, можете убить нас. Это куда престижней: сесть не за грязные, но мелкие делишки, а за убийство.

— У тебя всегда был ядовитый язык, Норман, — сказал Уолтон. На его лице появилось печальное выражение. — Сожалею. Когда-то мне это даже нравилось.

Слова шефа почему-то напомнили Норману, как перед самой смертью Мэри сказала, что за время ее болезни он стал менее язвительным, но он отбросил это воспоминание.

На мгновение взгляды Нормана и Майкла встретились. Они понимали друг друга молча. Четырнадцать лет они вместе преследовали нарушителей, играли в футбол, пили холодный кофе. Им уже не нужны были слова.

Норман снова отступил туда, где стоял до появления Уолтона.

— Ну, что? — спросил он, стараясь не замечать направленный на него пистолет, о нем позаботится Майкл. — Все в порядке? Мы вас не видели и этого парня на пляже тоже.