Спустя три года молодая учительница совершила невозможное. Добилась в министерстве высшего и среднего образования разрешения учиться дочери в обычной школе. В ее первом классе. Под ее неусыпным надзором. Наравне с остальными здоровыми детьми.

Исключая уроки физкультуры, разумеется.

Сегодня Кристине было просто необходимо пообщаться со знаменитой «Всадницей» Карла Брюллова. Подпитаться созидательной энергией, волнами исходящей от этого неувядающего шедевра. Раз в месяц Кристина непременно устраивала себе свидание именно с этим полотном. У нее уже давно сложился тайный своеобразный ритуал.

Сначала она торопливо проходила мимо. Якобы, в другой зал. Бросала на «Всадницу» мимолетный взгляд. Потом, будто вспомнив нечто важное, останавливалась, медленно возвращалась и застывала в изумлении перед любимой картиной. Будто видела ее впервые.

— Господибогмой! — едва слышно шептала она.

Более всего на свете она боялась, как бы в одно из посещений Третьяковки ее не постигло разочарование.

Но, слава Богу, нет! Никогда скромный шедевр Карла Брюллова ни в малейшей степени не разочаровывал. Кристина всегда испытывала одно и то же шоковое состояние. В ее ушах звучал мелодичный цокот копыт могучего коня и ветер трепал локоны ее волос. Она привыкла к этому состоянию, как наркоман привыкает к дозе определенного наркотика.

В тот день Кристина едва слышно мурлыкала себе под нос «Изабе-ель! Изабе-ель! Мон амур!» и очень торопилась.

Кстати, у Кристины кроме страсти к художнику Брюллову, была еще большая тайная любовь, оставленная ей в наследство матерью. Она трепетно и нежно пронесла ее в душе через всю сознательную жизнь. Где-то начиная с седьмого-восьмого класса. Она любила тайно, глубоко и безнадежно французского композитора и шансонье Шарля Азнавура.