– Вы не похожи на свою фотографию на обложке, – сказала она.

Он согласно кивнул.

– Знаю. Но если б фотография на обложке была бы на меня похожа, нелегко бы нам было пристраивать книгу.

Клео улыбнулась. А он ничего. Нервы в порядке. Она терпеть не может нервных сочинителей.

Он был среднего роста, несколько тучен, с шапкой рыжеватых, чересчур коротко подстриженных волос. Костюм на нем никуда не годился, и подобранные в тон рубашка и галстук не спасали. И не смотря ни на что был в нем шарм, о котором сам он явно не подозревал. Ей хотелось ему сказать, что губы у него как у Мика Джеггера, толстые, чувственные губы – на лице немолодого сексолога.

– Думается, надо ехать, – сказал Рассел.

Они пришли первыми. Только они – в зале, где полно официантов.

Рассел хлопотал над выставленными на обозрение журналами, перекладывал. Ричард нахмурился.

– Ненавижу такие мероприятия, – сказал он. – Они меня раздражают.

Клео улыбнулась.

– А вы держитесь со всеми приветливо, никогда не знаешь, кто собеседник. И вворачивайте побольше цитат… знаете… какую-нибудь пикантную статистику.

– Из чего состоит пикантная статистика?

– Ну… цифры. Вроде таких, сколько раз у человека может… э… выйти за двадцать четыре часа. Что-нибудь вроде этого. Пощекотать нервы возможному читателю.

– Изложенная в более профессиональных выражениях, как я понимаю?

Клео рассмеялась.

– О, конечно… куда в более профессиональных.

Джинни приехала одной из первых. Она двинулась прямиком к Клео, которая беседовала с рецензентом на книгу.

– Можно перебить? – бодро спросила она.

– Конечно, – сказал рецензент. – Я должен найти доктора Уэста. Тут несколько вопросов, которые я хочу с ним обсудить.

– Еще бы! – ответила Джинни, тряхнув светлыми кудряшками и обводя глазами комнату. – Что это за народ? Кто-нибудь, с кем я уже спала или надо переспать или, может, захочу переспать?