
— Что ты волочишь ноги, как старуха! — прикрикнула на нее Ум-Салих. — Иди смелее, здесь нечего бояться.
Стражник, высокий, крупный, грузный мужчина, хрипло, с присвистом расхохотался.
— Это в Масагине-то нечего бояться, мать? Пожалуй, тебя следует выпороть за лжесвидетельство. — Стражник снова расхохотался.
«Как можно разговаривать и шутить в таком месте?» — изумилась Амира. Когда она была еще совсем малышкой, то пыталась представить себе тюремную обстановку, но истина о том, что творилось там на самом деле, не могла бы привидеться ей в самом страшном ночном кошмаре.
Холод, темнота и нестерпимая вонь от человеческих испражнений, пота, крови, рвоты и мочи. Запах немого безмерного отчаяния. Запах неумолимой смерти.
Амира регулярно посещала тюрьму с тех пор, как арестовали ее лучшую подругу Лайлу — дочь близкого приятеля ее отца. Переодетая служанкой, Амира носила арестантке еду и служила почтальоном в переписке Лайлы и Малика. Но ее сегодняшний визит в тюрьму был самым тяжелым испытанием, ведь от его исхода зависела жизнь не родившегося еще ребенка Малика и скорее всего ее собственная жизнь.
В женском отделении тюрьмы было тихо. Эту тишину нарушали гулкие шаги охранника и шелест одежд идущих за ним двух женщин. Из-за стены, сложенной из бурого песчаника, донесся пронзительный крик. Амира вздрогнула и до боли закусила губу, чтобы не закричать самой. Самым большим ее желанием было бежать, бежать без оглядки и никогда не возвращаться в это страшное место. Но нет, она дала обещание и выполнит его, несмотря ни на что.
— Видишь, какую обузу повесила мне на шею пустельга-сестрица, — жаловалась между тем Ум-Салих охраннику. — Девчонка хочет стать повитухой, но ежится от страха, как только услышит, как женщина кричит от родовых схваток. Хороша помощница, нечего сказать!
— Знаешь, мать, мне эти крики тоже не кажутся музыкой, — испытывая неловкость, пробормотал стражник. Остановившись перед массивной кованой дверью, он вставил ключ в заржавевший замок, отпер его и, открыв камеру, отступил в сторону, давая повитухе пройти.
