Тут Цветков перестал, наконец, задумчиво крутить очки в руках и перекладывать на столе .карандаши. Он вздохнул и решительно объявил:

- Словом так, милые мои. Дело это надо вести совместно, я полагаю. Эти субчики и вас и нас сильно интересуют. Вот вам двоим и поручим. Не возражаете? - обратился он к Албаняну. - С руководством, думаю, этот вопрос уладим.

- Как можно возражать! - весело откликнулся Эдик. - С таким, понимаете, выдающимся человеком, как товарищ Лосев, совместно работать за честь почту.

- У нас все выдающиеся, - озабоченно пробормотал Цветков, берясь за телефон.

Он набрал короткий внутренний номер.

Полковник Углов одобрил предложение Цветкова.

Получив "благословение" начальства, друзья поднялись на пятый этаж и заняли свободный кабинет возле комнаты Албаняна.

Эдик принес довольно пухлую папку.

- Сейчас, дорогой, будем сравнивать два дела. Вдруг да все "в цвет" окажется. Ну, а ты свою раскрывай, - добавил он, кивнув на тоненькую папку в руках у Лосева и выразительно пошевелив в воздухе пальцами. - Давай товар, не жмись.

- Какой тут товар, - вздохнул Лосев. - Слезы пока.

Он, раскрыв папку и пробежав глазами первую из бумаг, отложил ее в сторону и сказал:

- Давай по порядку. Как возникло дело с пряжей?

- Ц-а! - досадливо цокнул языком Эдик. - Самым, понимаешь, неприятным образом возникло. Через четыре месяца после преступления, можешь представить? До того ивановцы и не знали, что банк с их счета снял семьдесят... погоди, - Эдик порылся в бумагах, достал одну и прочел. Семьдесят четыре тысячи пятьсот сорок семь рублей и, согласно платежному требованию, перечислил на счет Московского комбината. Так что москвичи спокойны, им за пряжу уплачено, а ивановцы тоже молчат, не знают, что с их текущего счета денежки - тю, тю! Через четыре месяца только узнали. Ну, тут уж, сам понимаешь, прибежали к нам. А что через четыре месяца установишь?