Но это не распространялось на женщин: от них Флинн держался подальше, особенно от тех, которые мечтали об обручальном кольце. Он решил, что никогда не будет отцом. Рисковать собой, своим положением гораздо проще, когда ты один.

— Ты не мой, драчун, — прошептал Флинн Дилану.

Мальчишка, еще раз радостно взвизгнув, повалился на него.

И он упал бы, если бы не быстрая реакция Флинна! Пролетел бы кувырком до самого низа лестницы. Малыш был начисто лишен чувства опасности.

Схватив его на руки, Флинн зажмурился. От ребенка пахло… детской пудрой, молоком и какими-то иными, совершенно неведомыми ему запахами. Пухлая ручонка Дилана обвила его шею, словно только там ей и было место.

— Нет, — твердо сказал Флинн, спускаясь с малышом по лестнице и направляясь на кухню, — я не собираюсь привязываться к тебе, и ты тоже выброси эту мысль из головы. Я не твой папа, и мы с тобой абсолютно ничем не связаны. Нам просто придется перекантоваться вдвоем какое-то время, пока все не встанет на свои места. Ну как, это похоже на план? Ты готов накинуться на свеклу и эту липкую кашицу из индейки в баночке, которую купила тебе Молли?

Молли… Проклятье, он не хотел опять думать о ней! Видит Бог, у него сейчас более насущная проблема: что делать с ребенком? Если бы он имел об этом хоть малейшее понятие!..

Боясь серьезных отношений с женщинами, Флинн рискнул поверить Вирджинии, что она принимает противозачаточные таблетки. И вот теперь обстоятельства складываются не в его пользу, хотя он как порядочный человек понимает: ответственность за случившееся ложится на него. Возникшие проблемы представали перед его мысленным взором в виде черной бездонной пропасти. Он не имел ни малейшего понятия о том, что ему делать с малышом, которого держал на Руках. Или каким образом вернуть уважение Молли. Да что там говорить, после сегодняшнего происшествия он перестал уважать самого себя. Если бы он знал, что следует предпринять, чтобы исправить положение!