В то же время ее не оставляла невероятно странная мысль: Флинн тоже себя не знает. Чем больше она смотрела на него с малышем, тем яснее видела такие стороны Флинна Макгэннона, которые ставили его самого в тупик еще больше, чем ее.

Внезапно Дилан испустил истошный вопль, и Молли инстинктивно вскочила на ноги.

— Молли… — Флинн резко обернулся, ища ее взглядом, словно она была светом маяка в бурю.

— Я здесь. И чувствую, вам двоим нужно немножко помочь. Иди ко мне, маленький.

Осмотр был закончен, и доктор, видимо, намеревался поговорить с Флинном. У малыша же созрел несколько иной план игры. Он хотел на пол. Немедленно. Он достаточно терпел эту суету вокруг себя. А если его желание не будет тотчас исполнено, всем придется расплачиваться барабанными перепонками.

Хоть оставаться голышом Дилану нравилось больше, но спустя двадцать минут малыш был одет, счет оплачен, и вся эпопея визита к доктору на этом закончилась.

На обратном пути в офис Молли сидела на заваленном вещами заднем сиденье. Ей еще надо было забрать свою машину. Пять часов — время интенсивного движения. Сигналили машины, чуть ли не упиравшиеся бампером в бампер. Небо темнело, в воздухе носился запах снега.

Флинн поблагодарил ее, причем несколько раз, за то, что она пошла с ним, но потом замолчал, будто набрав в рот воды. Молли понимала, что у него были на то причины. Он измучен. К тому же Дилан «помогал» ему быть постоянно начеку. Лишь только они отъехали от клиники, как малыш сразу же вовлек его в игру: бросал игрушку, потом начинал верещать, показывая, что не может достать ее. Когда Флинн поднимал игрушку, малыш с радостным смехом снова «случайно» ронял ее. Он даже порозовел от удовольствия.