— Не смей мне говорить «какого черта», Флинн Макгэннон! И даже не думай утверждать, что не узнаешь меня. — Либо от ярости, либо от страха голос незнакомки звучал пронзительно.

Молли во все глаза смотрела на нее. Золотистые волосы волнами падали на плечи женщины. Красный свитер обтягивал объемную грудь, узкие джинсы облепляли длиннющие стройные ноги. Ее лицо могло бы быть потрясающе красивым, если бы не огромные тени под глазами и не морщины вокруг рта.

— Я ничего не утверждал, — Флинн нахмурился, пристально вглядываясь в нее, — однако я в самом деле не знаю вас.

— Вирджиния, — бросила она. — Из Таскона. Сложи тринадцать месяцев — возраст твоего сына — и те девять месяцев, что я его носила, и тогда, может быть, вспомнишь ту ночь. Мы были вместе в какой-то компании. Но главным было то, чем все кончилось у меня дома. К несчастью, я до сих пор помню, до чего ты был хорош в постели. Но ни один мужчина не стоит той цены, в которую мне обошлась одна ночь любви с тобой.

— Сын? — тупо переспросил Флинн и яростно замотал головой: — Это невозможно! Ты говорила, что предохраняешься…

— Ха! Так ты все-таки вспомнил ту ночь! И как это по-мужски: вспомнить именно то, что может служить оправданием. Я тогда действительно предохранялась. Принимала противозачаточные таблетки. Но пару раз пропустила. И пока ты не успел заявить, что я сама виновата, говорю тебе, что мне на все это плевать. Твоей ответственности за ребенка ничто не уменьшает…

— Послушай, постарайся успокоиться! Нельзя же просто свалиться как снег на голову, заявить подобное и ожидать, что я немедленно всему поверю…

Однако Вирджиния явно была не намерена вступать в диалог с Флинном. Она словно бы мчалась по одноколейной дороге, и слова вылетали из нее с ураганной скоростью:

— Твоего сына зовут Дилан. И с этой минуты он целиком твой. Ты не знаешь, через что мне пришлось пройти. Даже не догадаешься. Моя жизнь превратилась в сплошной кошмар с того момента, как был зачат этот ребенок. Я болела. Потеряла работу. У него были постоянные колики, и он не спал часами и кричал благим матом, а в результате я вот-вот потеряю квартиру, и вообще я больше не могу. А сейчас у меня нет даже возможности кормить его…