- Ну вот, мое бедное дитя! Вам скоро станет легче, обещаю! Вы славная смелая девочка!

Уэйнфлит внес бедняжку в пустую столовую, положил на деревянную скамью с высокой спинкой и, пока лакей бегал за хозяйкой, осторожно стащил сапожок с быстро распухающей ноги. Как он и боялся, Нэн вновь упала в обморок. К тому времени, когда она пришла в себя, она уже находилась в отдельной гостиной. Открыв глаза, девушка обнаружила, что лежит на софе. Рядом стояла дородная женщина и держала у нее под носом горелые перья, а две служанки прижимали к больной лодыжке мокрые тряпки.

- Ну вот, так-то лучше! - бодро произнес сэр Чарлз. - Ну-ка давайте, дитя мое!..

После этих слов мисс Массингхэм почувствовала, как ее голову приподняли. Она выполнила команду открыть рот и вытерпела очень неприятную процедуру: ей влили изрядную порцию неразбавленного бренди. Девушка закашлялась, на глазах выступили слезы.

- Ну-ну! - ласково проговорил сэр Чарлз, успокаивающе похлопывая ее по руке, - Не плачьте! Скоро вы почувствуете себя намного лучше!

Мисс Массингхэм была жизнерадостной девушкой, и скоро действительно ей стало легче. Местный хирург, привезенный одним из конюхов после продолжительных поисков, вновь заставил ее изрядно помучиться, но когда он заявил, что хотя лодыжка и сильно растянута, все кости целы, девушка приободрилась и решила, что легко перенесет дорогу до Спинхамлэнда.

Но теперь эта поездка стала невозможной по нескольким причинам. Нэн Массингхэм после такой травмы вряд ли была в состоянии преодолеть тринадцать миль в открытом экипаже, и к тому же, короткий зимний день подошел к концу, и повалил густой снег. Сэр Чарлз вынужден был сообщить своей подопечной, что им придется заночевать в "Медведе".

- По правде говоря, - призналась Нэн, - я очень этому рада! Боль понемногу проходит, но все-таки будет лучше, если я наберусь сил перед дорогой.