Встретившись своими глазами с Валиными, Аполлон уловил в них какое-то наивное смущение и одновременно тайную страсть. Могучий природный инстинкт возвратил к нему жажду жизни во всём её многообразии.

– Алкаши несчастные, – сказала Валя, – уже дрыхнут без задних ног, как ни в чём не бывало. Хорошо, что в вагоне врач оказался.

– Я, наверное, занимаю ваше место. Вы уж извините, я попью с вами чаю и пойду к себе.

– Что вы, что вы, – запротестовала Валя, – никуда я вас не отпущу. Доктор сказал, вам нужен покой. Здесь вас никто не будет беспокоить. Я только с утра заступаю на смену…

– А где же будете спать вы?

– Да я уже выспалась. Посижу тут, книжку почитаю. А вы отдыхайте, не обращайте внимания. Вот попьём чаю…

Валя наполнила стаканы, открыла пачку вафель. Они приступили к чаепитию, молча поглядывая друг на друга. И с каждым взглядом чувствовалось, как между ними устанавливается контакт, который становился всё теснее и теснее. Аполлон уже смотрел с открытым вызовом на волнующую картину, которую представляли собой сочные губки Вали, чувственно обволакивающие вафлю.

Временами Валя, глядя на разукрашенного, как пасхальное яйцо, Аполлона, еле сдерживалась, чтобы не прыснуть, напускала на себя серьёзный вид.

Яркий свет в купе погас, и установился интимный полумрак.

– Вы куда едете? – спросила Валя.

– Вообще-то у меня билет до Одессы, но я думаю заехать к другу, который живёт в Михайловом Хуторе. Где-то на границе России с Украиной.

– Да, это первая остановка на Украине, – сказала Валя, – там мы будем в девять часов утра. Ещё успеете выспаться. Я вас разбужу.

– Да я вовсе не хочу спать.

Они сидели рядом так, что почти касались друг друга.