– Но они ничего не знали об Анри, – продолжала она, – и потому были только рады избавиться от маленького бастарда. И подписали договор об усыновлении без малейших колебаний. Так что все вполне законно.

– Но Анри никаких договоров не подписывал.

Жанна на мгновение стиснула зубы, прежде чем ответить.

– Это так. Но Франсуаз и не вписывала его имя в свидетельство о рождении. Так они договорились. Ни один из них не хотел, чтобы их сына когда-нибудь обнаружили нежеланные родственники по отцовской линии и заставили его жить так же, как приходилось жить Анри.

Губы Ролана слегка пересохли, и он провел по ним кончиком языка. Рука сама собой потянулась к бокалу с вином. Неважно, что у себя дома ему не приходилось утолять жажду подобным напитком.

– Анри был наследником престола и жил он в роскоши. У него было все, что только можно пожелать.

Жанна упрямо вздернула подбородок.

– Да, конечно, все, что можно пожелать, – кроме любви. Любовь он узнал, только когда встретил Франсуаз, и этот дар Анри хотел подарить своему сыну. Может быть, моя семья и не купается в роскоши, и Арно вряд ли будет ездить в школу на лимузине или иметь частных преподавателей… Но у него есть одно сокровище, которого был лишен его отец. Это любовь!..

В какой-то миг Ролан потерял нить разговора – он слишком увлекся созерцанием Жанны. Как же человек может столь неприкрыто выражать свои эмоции? Казалось, эта девушка вообще себя не сдерживает, она вся – страсть, будто душа у нее снаружи, а не внутри. На лице ясно видны все переживаемые ею чувства – гнев, печаль, разочарование. Именно от такого стиля поведения Ролана отучали с детства, говоря, что человек из высшего общества должен уметь держать себя в руках.

Он слегка откинулся на спинку кресла и отпил еще немного холодного сладковатого вина.

– Если Арно и в самом деле сын моего брата.

Жанна вскочила с кресла, темные глаза блеснули молниями. Ролана даже на расстоянии обожгло пламя ее взгляда.