Жанна подняла свой бокал с вином – руки у нее слегка дрожали – и выпила все одним долгим глотком. Веки ее были опущены, и длинные ресницы бросали на смуглые скулы синеватые тени. Потом она медленно промокнула уголки губ салфеткой и сделала это так сосредоточенно, будто от этого зависела ее жизнь. Когда Жанна подняла ресницы и вновь взглянула на собеседника, она казалась совершенно спокойной. В глазах ее не было гнева, только печаль.

– Анри очень страдал оттого, что его сын вырастет вдали от него. Когда он передал мне малыша с рук на руки, он плакал навзрыд.

Жанна сделала паузу, словно бы давая слушателю время осознать сказанное. Но Ролан не был столь сильно поражен, как она того ожидала. Однажды ему пришлось видеть брата плачущим – когда он вошел в комнату Анри, забыв постучаться, и застал его сидящим, обхватив голову руками, все лицо его было в слезах. Это случилось вскоре после возвращения Анри из Франции… Теперь Ролан знал, почему плакал его старший брат.

– У Анри было чувствительное сердце, – продолжала Жанна. – Он плакал, когда умерла Франсуаз. Он плакал, когда расставался со своим сыном, вынужденный навсегда отдать его чужому человеку. Арно унаследовал его сердце… И душу своей матери. Он нежный, чувствительный, ласковый малыш, который вырастет в чувствительного и нежного мужчину.

– Он – принц! В его жилах королевская кровь. Он принадлежит своей стране.

– Меня всегда беспокоила одна мысль, – продолжала Жанна, будто бы не расслышав реплики Ролана, – Я думала, как же это печально, что родня Арно никогда его не увидит. Жена моего брата беременна, ребенок должен родиться этой зимой. И я жду не дождусь, когда на свет появится мой маленький племянник… Или племянница. Жду почти также нетерпеливо, как и будущие родители.