— Вы пытаетесь заставить ее ревновать? — спросила Грейс, улыбаясь так, что он, возможно, посчитал бы это кокетством, если бы не знал ее настолько хорошо.

— Это нелепо.

Так как в это время она проходила под рукой местного сквайра, Томас воздержался от ворчания и дождался, пока она не вернулась к нему.

— Это нелепо, — повторил он вновь.

Грейс подняла к нему голову.

— Прежде вы никогда со мной не танцевали.

На сей раз перед ответом он выдержал паузу.

— Разве у меня была возможность танцевать с вами?

Грейс отстранилась и качнулась, как требовалось танцем, но он видел подтверждающий наклон ее головы. Он редко посещал местное собрание, и хотя Грейс сопровождала его бабушку, когда та ездила в Лондон, они редко встречались на вечерних приемах. К тому же тогда она сидела в стороне с компаньонками и компаньонами.

Они двигались во главе танцующих, он взял ее руку для их olevette, и они пошли в центре прохода, джентльмены с правой стороны, леди с левой.

— Вы сердитесь, — сказала Грейс.

— Нисколько.

— Уязвленная гордость.

— Лишь на мгновение, — согласился он.

— А теперь?

Он не ответил. И не собирался. Они достигли конца цепочки танцующих и должны были разойтись в противоположные стороны. Но когда они встретились для краткого хлопка, Грейс напомнила:

— Вы не ответили на мой вопрос.

Они шагнули назад, затем — вперед, и он, наклонившись, прошептал:

— Я люблю наблюдать.

Она посмотрела на него, словно хотела посмеяться над этим.

Он ей лениво усмехнулся, и когда у него снова появилась возможность заговорить, спросил:

— Вы настолько удивлены?

Он поклонился, она крутанулась и затем произнесла, озорно сверкнув глазами:

— Вы никогда меня не удивляете.

Томас рассмеялся, и когда они встретились еще раз для поклона и вращения, он наклонился и ответил: