Он вертел в руках свою кружку не менее часа, изредка делая глоток, но больше наблюдая за людьми вокруг, а затем, заметив, что час уже поздний, он отправился домой.

Он зевнул. У него была чрезвычайно удобная кровать, и он планировал хорошо ею воспользоваться. Возможно до полудня.

Когда он вошел, Белгрэйв был тих. Слуги давно легли спать, и его бабушка, очевидно, тоже.

Слава Богу.

Он полагал, что любит ее. Это была чистая теория, потому что на самом деле она ему не нравилась. Но с другой стороны, кому она вообще нравилась. И он полагал, что должен проявлять по отношению к ней некую верность вассала феодалу. Она выносила сына, который потом женился на женщине, родившей его. Стоило быть признательным хотя бы за собственное существование, если больше было не за что.

Впрочем он и не искал других причин для привязанности. Августа Элизабет Кандида Дэбенхем Кэвендиш была, мягко выражаясь, не очень хорошим человеком.

Он слышал от людей, которые знали ее очень давно, что когда–то она, даже если и не была дружелюбной, то, по крайней мере, была не настолько недружелюбной. Но это было задолго до того, как он родился, до того, как двое из трех ее сыновей умерли. Самый старший умер из–за той же лихорадки, которая унесла ее мужа, а второй утонул в результате кораблекрушении недалеко от берегов Ирландии.

Отец Томаса никогда и не надеялся, что станет герцогом, имея двух совершенно здоровых старших братьев. Действительно, судьба — штука непредсказуемая.

Томас зевнул, не потрудившись прикрыть рот, спокойно идя через холл к лестнице. Вдруг, к его большому удивлению, он увидел…

— Грейс?

Она вскрикнула от удивления и споткнулась на последней ступеньке. Рефлекторно он прыгнул вперед, чтобы подхватить ее, его руки крепко держали ее за предплечья, пока она не нашла опору.