Он приоткрыл дверцу железной печки и подбросил в топку несколько поленьев. Заваренный в побитом алюминиевом чайнике кофе поставил на край печки. Кофе, конечно, тот еще, скорее пойло, зато горячее, что в данный момент было главным.

– Влей в себя немного этого варева, – сказал Алан, снова поворачиваясь к Трэлле, сидевшей на краю кровати. – Тебе человеческим языком было сказано – немедленно снять эту мокрую одежду, – резко произнес он.

Девушка стащила с головы шерстяную вязаную шапочку и теперь недобрым взглядом смотрела на мужчину из-под копны темно-рыжих волос.

– Не кричи на меня. – Зубы стучали, яростного отпора грубияну не получалось.

– Я не кричу.

– Нет кричишь. – Яркой зеленью вспыхнули глаза на бледном лице девушки. – Я замерзла, а не оглохла.

Алан глубоко вздохнул. Возможно, он и повысил голос. Господи, да есть ли на свете человек, кому удавалось бы завести его так быстро, как Трэлле Кэтэр?! Его пальцы сжали толстую керамическую кружку.

– Буду говорить тише, – сказал он, контролируя голосовые связки.

– То-то же!

Вот ведь какая – всегда будет настаивать на своем, никогда не уступит в споре! Ее упрямства хватило бы на десятерых. И так было всегда, с тех пор как он помнил ее еще ребенком.

– Хорошо, сейчас я не кричу на тебя. Я предельно вежливо прошу снять эту промокшую насквозь одежду, прежде чем ты заболеешь воспалением легких. Если ты, разумеется, не очень сильно возражаешь против этого. – На этот раз тон был далек от повышенного, а просьба звучала скорее издевкой.

Трэлла взглянула на мужчину и опустила глаза, но он успел заметить в них слезы.

– Я не могу справиться с молнией, – проговорила девушка.

Конечно, не может. Этими пальцами, застывшими от холода, разве ухватишь металлический язычок замка? Перчатки она, должно быть, стащила зубами. Ругая себя за собственную несообразительность, Алан присел на корточки и взялся за неподатливую молнию.