Аликс кивнула.

— Тогда ладно. — Наконец миссис Фарлей пошла на уступки. — Но мне кажется, моя дорогая, лучше я отошлю фотографию сама. Если хочешь, можешь написать что-нибудь на обратной стороне.

Аликс нечего было возразить. Она собиралась подписать свой портрет, но никак не могла решить, что же именно ей написать. Нельзя в двух словах рассказать о переполняющих ее чувствах. Да и как можно признаться в любви абсолютно незнакомой женщине, пусть даже и родной матери. В конце концов девочка решила написать правду: «Я думаю, тебе хотелось бы увидеть, какой я стала. Аликс».

Бабушка, отличавшаяся строгостью правил в отношении личной переписки, даже не взглянула на надпись, когда внучка вручила ей фотографию. Лишь заметила:

— Аликс, обещай, что не расстроишься, не получив ответа. В любом случае письмо будет идти очень долго. Я пошлю его в Лондон на адрес одного из агентов твоей матери. А уж они там сами решат, куда его пересылать дальше.

— У тебя есть представление, где она сейчас может находиться? — робко спросила Аликс.

— Вероятнее всего, в Южной Америке, — сухо ответила бабушка. Внучка не знала, откуда у бабушки такие сведения.

Итак, фотографию отослали в Лондон, и у Аликс отлегло от сердца.

В выпускном классе она бесконечно наслаждалась мыслью, что теперь уже взрослая девушка. Аликс без стеснения откровенничала с Дженни и рассказала подруге о фотографии.

— И конечно же твоей бабушке затея пришлась не по нраву?

— Да, боюсь, что так. Но, Дженни, я никак не могу взять в толк почему.

Подруга, казавшаяся старше своего возраста, одарила Аликс снисходительной улыбкой, от которой девушка почувствовала себя ребенком.

— Неужели? Так вот, со всем уважением к добродетелям твоей бабушки можно смело назвать ее собственницей.

— Ничего подобного, — тут же запротестовала Аликс.