Она вскоре пришла в себя и вновь уселась за столик. Все дальнейшие действия были чисто механическими… сотни раз отрепетированными в ее воображении.

Из кармана она достала записку, раскрыла и в который раз перечитала:

«Пожалуйста, пожалуйста, можно мне увидеться с тобой? Я так долго ждала. Аликс».

Затем она положила записку в конверт, заклеила его и жестом подозвала официанта.

— Пожалуйста, передайте письмо мадам Варони. — Он колебался. — Это срочно. — В ее голосе было столько убежденности, что официант, не задавая излишних вопросов, пошел выполнять поручение.

Аликс показалось, будто прошла вечность.

— Мадам, будьте любезны, следуйте за мной.

Она поплелась за ним, медленно перебирая ногами. Аликс думала, что официант проводит ее прямиком в ослепительную обеденную залу, куда прошествовала ее мать, и с трудом нашла в себе силы переступить порог. Но она ошиблась. Мужчина отвел ее в маленькую комнатку, устланную толстыми коврами, с удобными низенькими диванчиками и креслами. Вероятно, это была комната для приватных бесед. Затем, велев девушке ждать, официант с поклоном удалился. Аликс огляделась по сторонам. В дальнем конце комнаты сквозь тяжелый бархатный занавес долетали обрывки оживленной беседы, звон фарфора и хрусталя.

Аликс уставилась на занавес с ужасом и восторгом. Тяжелая портьера приподнялась, и в образовавшемся проеме появилась Нина Варони. Она не улыбалась. В ясных голубых глазах застыло выражение удивления и даже страха.

— Ты правда… Аликс? — спросила она глубоким бархатистым голосом. В речи сквозил легкий иностранный акцент.

— Да, — прошептала девушка. — Я вынуждена была приехать. Бабушка умерла… — Она вплотную подошла к матери и, не в силах удержаться, коснулась ее теплой, белой как мрамор руки. В ее глазах застыла мольба.