Тот удивился.

— Морлинг. Дитер Морлинг. Ну, ты знаешь, — произнес он, будто это имя было известно всем. Перехватив недоуменный взгляд девушки, юноша пояснил: — Он знаменитый дирижер. Кстати, раз уж речь зашла об именах, может, представимся? На таких вечерах никто никого не знакомит. Меня зовут Барри Элтон. А тебя…

— Фарлей. Аликс Фарлей, — отозвалась девушка, немного удивленная тем, что все еще носит эту фамилию.

— Понятно. Вероятно, «Варони» — нечто вроде компромисса между «Фарлей» и звучным итальянским именем?

— Полагаю, что именно так. — Аликс поспешно переключила внимание собеседника на проблему получения еды.

Потом она не могла вспомнить, что именно ела тем вечером или о чем говорили. Происходящее напоминало яркий, невероятный, запутанный сон, в котором главной фигурой была ослепительная Нина Варони. Ее мама… ее сестра… или просто известная певица. Аликс уже начала путаться. До рассвета оставалось не больше двух часов, а веселая болтовня не стихала, официанты подносили все новые блюда и напитки.

Варони часто улыбалась Аликс, иногда роняла пару ласковых слов, но девушке никак не удавалась целиком привлечь внимание матери к себе. Певица была в центре пересечения всех взглядов. С неисчерпаемой энергией и неизменной улыбкой она одновременно поддерживала дюжину бесед и не обошла вниманием ни одного гостя вечера.

«Теперь я понимаю, что бабушка имела в виду, — подумала Аликс, — говоря, что истинная красота Варони в ее неиссякаемой энергии».

Оказалось, Аликс не единственная, кто пришел к подобному выводу. Глядя украдкой на Барри Элтона, она перехватывала его восхищенный и одновременно саркастический взгляд на Варони.

Заметив, что Аликс наблюдает за ним, он рассмеялся и шепнул: