— Глядя на нее, не подумаешь, что мадам Варони исполнила несколько часов назад одну из сложнейших оперных ролей.

— Нет, — согласилась Аликс, одарив мистера Элтона ответной улыбкой. — Она замечательная, правда?

— Да, она замечательная, — кивнул собеседник, но на этот раз в его голосе чувствовался явный холод. Казалось, таким образом он собирается сообщить девушке, что не стоит совать свои нос в чужое дело.

Гордость Аликс была уязвлена. До сего момента она считала Барри Элтона единственным дружески настроенным к ней человеком из всей разномастной компании.

Но, видимо, мистер Элтон уловил ее подавленное настроение, так как через минуту тихо спросил:

— В чем дело?

— Ни в чем!

— Кажется, я обидел тебя.

— О нет. — Алекс все же не удержалась и съязвила: — Кажется, я обидела вас.

— В самом деле? Каким же образом?

— О, пожалуйста… не берите в голову. Сейчас все в порядке. — Она тешила себя надеждой, что собеседник оставит эту тему, и, к счастью, мистер Элтон кивнул:

— Замечательно. Оказывается, нас обоих очень трудно обидеть, что явно способствует началу хорошей дружбы. — Его серые глаза потеплели, и он обворожительно улыбнулся, обнажив ряд безукоризненно ровных белых зубов.

Он мне нравится, подумала Аликс, очень нравится. Как мило с его стороны предложить стать друзьями.

Барри Элтон ненавязчиво ухаживал за Аликс все оставшееся время — предлагал отведать различные блюда, вовремя защищал от чрезмерного любопытства гостей, время от времени тихо беседовал с девушкой. Его дружеский тон и забота помогли Аликс почувствовать себя намного увереннее в компании незнакомых людей.

О других гостях ей мало что удалось узнать. Они говорили по меньшей мере на четырех иностранных языках, и ее мама свободно общалась на десятки всевозможных тем, о которых Аликс даже не имела представления. Она обводила гостей восхищенным взором.