— А-а, понятно. А почему они так делают?

— Понятия не имею. — Секретарша ухмыльнулась. — Вероятно, из-за моих родителей, которых угораздило окрестить дочь Венерой Прескотт. И никто из артистического круга не станет называть меня Венерой.

Слова Прескотт походили на правду, и Аликс замолчала, смутившись. Секретарша оторвала взгляд от кипы бумаг и с улыбкой посмотрела на собеседницу. В ее черных как ночь глазах засверкали искорки веселья, и Аликс поняла, то Венера Прескотт сумела прочесть ее мысли. Девушка почувствовала необходимость сказать что-то еще, лишь бы избавиться от неловкости.

— Я Аликс Фарлей, сестра Нины Варони.

— Знаю. Я видела тебя вчера за ужином.

— Неужели? Я вас не заметила, — удивилась Аликс.

— Не сомневаюсь. Это входит в мои обязанности.

— Что входит?

— Быть незаметной. Секретарша преуспевающей женщины должна овладеть этим искусством… если хочет сохранить свое место.

С этими словами Прескотт вновь погрузилась в работу.

Аликс приблизилась еще на один шажок, и… ее внимание привлекла кипа фотографий Нины Варони, которые секретарша усердно сортировала.

— Ой, можно мне взглянуть… пожалуйста?

Прескотт пожала плечами:

— Если хочешь. Только не перемешай.

— Нет, что вы. Здесь разные фотографии?

— Нет, одна. Но подписи разные, — лаконично заметила Прескотт.

— Но как…

— Вот эти — «с наилучшими пожеланиями». — Секретарша небрежно указала на ближайшую стопку. — На тех только автограф. — Она показала на самую большую стопку. — А вот «с любовью, ваша…». Все зависит от того, кто просит и как просит.

— Понятно.

Аликс взяла один снимок и с нежностью повертела в руках, изучая подпись. Но тут ее взгляд упал на еще одну крохотную стопку, и щеки девушки залились румянцем. На углу фотографии красовалась короткая, но многозначительная надпись:. «Со всей моей любовью».