– Вы давно знаете Гонсалеса? – спросила Джулия, резко меняя тему.

Джессика с удивлением посмотрела на собеседницу.

– Три года, – ответила она без колебаний. – Он был защитником моего отца на судебном процессе. Почему вы спрашиваете?

– Мне интересно, почему вы так снизили нам цену?

Заведующая встала, чтобы налить две чашки ароматного кубинского кофе.

– Черный, пожалуйста, – попросила Джулия.

Добавив приличное количество сахара и сливок в свою чашку, Джессика сделала глоток, прежде чем ответить на вопрос.

– Я думала, Эдвард вам объяснил. Я его должница: он защищал отца бесплатно. Но, мне кажется, вы хотите знать, какого рода отношения между нами.

Джулия отрицательно покачала головой, пытаясь обмануть собеседницу и себя.

– Это не мое дело, – возразила она.

– Вы правы, – согласилась Джессика, – но мне нечего скрывать. Мы с Эдвардом были любовниками. Я все еще интересуюсь им… слежу за его жизнью через газеты и телевидение.

С непроницаемым лицом Джулия ждала продолжения.

– Я не буду спрашивать, как он относится к вам или что вы чувствуете к нему. Мне кажется, ни одна женщина не может быть совершенно равнодушной к Эдварду. Он прекрасный человек… любит детей, животных, помогает нуждающимся. К сожалению, с ним невозможно создать семью.

Джулия покинула детский сад с тяжелым сердцем, договорившись привести завтра утром Джонни. Ее настроение только ухудшилось, когда она добралась до офиса и узнала, что Гонсалес на несколько дней уехал по делам.

Моя машина не отремонтирована, и Эдварда нет, чтобы подгонять Джона Фаррела, с раздражением подумала Джулия. И я так и не решила, можно ли рассказать Гонсалесу о Джонни и потребовать алименты.