Целый день она отвечала на звонки, рисовала очередной плакат и печатала деловые письма.

Вечером, уложив Джонни спать, Джулия беспокойно расхаживала по крошечной гостиной их домика до тех пор, пока бабушка не попросила ее сесть и не мелькать перед глазами.

Ей не помогли ни телевизор, ни кресло-качалка, ни созерцание звезд.

– Не возражаешь, если я посмотрю старые фотографии? – спросила Джулия бабушку, внезапно вспомнив свой последний разговор с Мэри.

Диана безразлично передернула плечами.

– Пожалуйста, только положи их потом на место.

Взяв из бабушкиного шкафа картонную коробку с фотографиями, Джулия перенесла ее в свою маленькую спальню и вытряхнула содержимое на кровать.

Она сразу отыскала нужный снимок – тот, что Мэри показывала ей в самом начале своего романа с Гонсалесом.

На нем Мэри и Эдвард стояли на борту теплохода. День был ветреным, и волнистые светлые волосы сестры почти закрыли ее лицо, но, тем не менее, было видно, как она светится от счастья.

Может, в этот день они зачали Джонни, подумала Джулия. Эдвард такой красивый… Как он мог оставить Мэри, когда она ждала его ребенка?

Она вспомнила, как они разговаривали с сестрой за неделю до ее смерти, сидя на веранде в креслах-качалках. Сестры чистили бобы для ужина. Мэри кутала в плед, как она выражалась, остатки своего некогда прекрасного тела.

– Эдвард Гонсалес ужасно поступил со мной, – скривив губы, жаловалась она, явно надеясь на сочувствие младшей сестры. – Ты только посмотри на меня! Кормление сделало грудь безобразной, а мой живот такой большой, будто я еще беременна. К тому же, если мне и удастся похудеть, это ничего не даст. Какому мужчине нужна женщина с ребенком? Уверенная в том, что ее маленький племянник самый хорошенький ребенок на свете, Джулия резко возразила: