— Ну как тебе жюльен? — Она снова закурила.

— Хороший. Замечательный жюльен. Понимаешь, наверное, я виновата сама. Не надо было рассказывать Даниелю, что я застала Тьерри у нас дома с девушкой.

— Но почему у вас дома? У него же есть своя квартира.

— Была! Отец, когда узнал, забрал у него ключи. И от квартиры, и от машины. Дикий был скандал! Я, говорит, квартиру тебе оплачиваю, денег на жизнь даю достаточно, а ты девку в родительский дом приволок! Тут тебе не дом свиданий, чтобы всяких шалав таскать. Если, говорит, зудит в одном месте, к себе тащи, мы с матерью хоть не видим. А если к родителям привел, значит, знакомь и женись!

— Может быть, он прав?

— Да пойми ты! — Я в сердцах хлопнула ладонью по колену. — Будь Даниель сам без сучка без задоринки, мог бы учить! Но ведь сынок-то в него! Ходок… Чему удивляться, если сам такой.

— Ты и мужа с женщиной дома заставала?!

— Ну да. — Я вздохнула. — Причем картинка была один в один!

— Боже… — Марта прижала руки к груди. — Ты застала их голыми?

— Нет. Скажешь тоже. Просто на полу в гостиной стоял раскрытый зонтик. Большой, вот примерно как у тебя, с длинной ручкой, только белый в черно-серую клетку. А я не люблю зонты, которые не складываются и не помещаются в сумку. У нас в доме нет таких. Я сразу поняла, что это зонт чужой и что в доме чужая женщина.

— И что, тогда и тогда одинаковые зонты?

— Представь себе. Одинаковые! Лет десять назад и две недели назад. Мне даже показалось, что это дежавю!

— И что ты сделала?

— В первый раз я просто повернулась и ушла. Побродила по городу, попила где-то кофе. Потом позвонила домой. Никто не снял трубку. Я вернулась. Зонта в гостиной уже не было.

— И ты не потребовала у мужа объяснений?

— Нет. Какой смысл? Что бы это дало, если я твердо решила никогда не разводиться?

— А две недели назад?