Кейси не почувствовала шагов позади себя, но услышала вопрос:

— Вам хочется поплакать, мисс?

Она не оборачиваясь могла бы сказать, кто подошел к ней, а возможно, и находился все время так близко, что мог подслушать ее бурный спор с отцом. После смерти Флетчера она настолько сдружилась с Соутусом, что он был вправе задавать ей любые вопросы и ожидать ответа на них.

— Что толку в слезах? — проговорила она сдавленным голосом.

— На мой взгляд, толку никакого, становится только хуже. Что вы собираетесь делать?

— Собираюсь доказать папе, что не нуждаюсь ни в каком муже, что в состоянии работать вместе с мужчинами, не привязывая никого к своему фартуку.

— Вот уж точно, особенно если учесть, что вы и фартуков-то не носите. — Соутус хихикнул. — Ну а как вы хотите добиться своего?

— Стану делать работу, неподходящую для женщин, — ответила Кейси.

— Разве мало работы, подходящей для женщины, чтобы искать неподходящую?

— Я имею в виду на самом деле неподходящую, опасную или такую тяжелую, что обыкновенно женщина и не подумает за нее взяться. Вот, например, Оукли пасла быков, верно? И была скаутом.

— Как я слышал, эта Оукли больше похожа на мужчину, чем все мужчины, вместе взятые, и одета соответственно. Ну а вы-то о чем думаете? Не станете же вы заниматься подобными глупостями?

— Насчет глупости каждый судит по-своему. Бывают случаи, когда необходимо делать то, что вряд ли стоит считать глупым. Но дело даже не в этом. Дело в том, что мне нужно что-то предпринять. Нечего и надеяться, что папа переменит свое мнение. У него упрямства хоть отбавляй, и мы знаем, от кого он это упрямство унаследовал.

Соутус фыркнул. Он был добрым другом Флетчера, но все-таки признал:

— Мне это тоже начинает не нравиться.

— Да просто хуже некуда! — мрачно добавила Кейси. — Я не просила о снисхождении. Но никак не ожидала, что придется доказывать очевидные вещи, ведь папа знает, на что я способна. Теперь надо хорошенько поразмыслить.