Он уже не мог сдержать слез, как старался весь вечер, и они хлынули потоком. Все же Демьен не заплакал до тех пор, пока не вошел в свою комнату, хотя в этот поздний час никто из слуг не мог увидеть его слабость, так непохожую на обычную строгую сдержанность. Он налил себе бренди, которое держал в бюро на случай бессонницы, но горло сдавило, и пить он не стал.

В мозгу засела единственная мысль: он непременно узнает, что произошло на самом деле, потому что никогда не поверит в самоубийство отца. Не было никаких доказательств обратного, никаких признаков борьбы, но Демьен твердо знал, что отец был убит. Он очень хорошо знал своего отца.

Демьен-старший не был способен кривить душой или притворяться. Он никогда не лгал, потому что выдавал себя сразу, как только пытался соврать. Если бы что-то было настолько ужасно, чтобы смерть казалась единственным выходом, Демьен знал бы об этом.

Но они планировали свадьбу. Шли даже разговоры о том, не перестроить ли западное крыло дома, не сделать ли его более уединенным, если Демьен захочет привезти сюда молодую жену. Отец Демьена мечтал о внуках. Он подождал бы уходить из жизни по крайней мере несколько лет, пока у Демьена-младшего не появятся дети.

Помимо всего прочего, Демьен-старший от души наслаждался радостями жизни. Он был совершенно удовлетворен своей любовницей, богат, к тому же унаследовал большое состояние. Любил дело, которым руководил, дело, основанное его отцом, Демьеном Первым, а затем расширенное им самим. У него было все, чтобы жить и жить.

Но кто-то решил иначе. «Прости меня»? Нет, это не слова отца. Прощать его было не за что. Но было за что отомстить…

Демьен прогнал от себя воспоминания. Да, он приехал на запад, чтобы убить человека. Того, кто убил его отца. Но, сообщив об этом, он, кажется, ничуть не удивил парнишку, сидящего поблизости. Малыш только и спросил: