— Что помогло ей успокоиться?

— Нарисованный мною портрет девушки из хорошей семьи, девушки, обожающей меня и без труда способной удержать меня, непутевого, на пути истинном…

— Я что-то не понимаю. Зачем же придумывать вымышленную девушку? Ведь у вас наверняка есть множество подружек и любую из них вы могли представить своей матери, — недоумевала Аликс.

Микеле пристально посмотрел на нее из-под длинных ресниц.

— Да, много, — согласился он. — Но ни одна из них не обладает вашими качествами, и ни одной дома не позволили бы участвовать в подобных розыгрышах. Учитывая мою репутацию. Нет, я вынужден был придумать вас, но вовсе не собирался связывать себя с вами навсегда. Просто хотел, чтобы мама поверила в ваше существование и забыла о скандале. А потом я помог бы вам вернуться в Англию или сказал бы, что вы бросили меня. Вот и все. Только… — Он помолчал и вздохнул. — Кажется, в Англии про таких, как я, есть поговорка. Знаете какая?

— «Угодил в собственный силок», — проговорила Аликс по-английски, не зная, как это звучит на итальянском. — Вы хотите сказать, что, сочинив эту сказочную историю, поняли, что попались в собственную ловушку?

Он кивнул:

— Да, уж влип так влип. Братец Леоне стал подозрительным, а мама стала приставать с расспросами: как вы выглядите, когда придете к нам в гости, ну и всякое такое. Вот и пришлось мне обмануть вас вчера и сегодня вечером завлечь на этот ужин. Я сделал это ради мамы. Я вам объясню, если вы еще не поняли, увидев ее сегодня вечером.

— Она показалась мне очаровательной, — заметила Аликс после некоторого колебания. — Правда, несколько нервной… Такое впечатление, будто она не вполне свободно себя чувствует.

— Ха! Это еще мягко сказано! Да она просто живой комок нервов, милая моя мамуля! Боится собственной тени, а еще больше — Леоне.