Опустив глаза, Аликс разглядывала свои руки.

— Я не могу принять деньги. С другой стороны, взывая к моему милосердию, вы очень затрудняете для меня отказ, — тихо проговорила она.

— Тогда, пожалуйста, синьорина, не отказывайте мне в этой просьбе. Просто считайте, что делаете это из жалости к больной женщине, вот и все.

Впервые за все время он, казалось, не требовал, а просил и, когда она ничего не ответила, подошел и склонился, чтобы поцеловать ей руку.

— Я сейчас еду искать Микеле, — сообщил он. — Когда найду, пришлю его к вам. А вы пока решайте. Если согласитесь пожить у нас, то приезжайте сегодня к ужину. Насколько я понял, в течение дня вас можно будет застать дома?

Аликс хотелось крикнуть «Нет!», а после его ухода собрать сумки и сбежать, но вместо этого она сказала:

— Да, я буду дома.

Услышав в ответ «Спасибо, синьорина», она поняла, что обрекла себя на нечто большее, нежели просто ожидание приезда Микеле.

Жаркое солнце клонилось к закату, отбрасывая длинные тени на старую Аппианскую дорогу, но Аликс меньше всего думала в этот дивный вечер о чудесах, которые за свою двадцатитрехвековую историю повидал этот древнейший в мире путь. Когорты легионеров, караваны вьючных мулов, колесницы, кареты, легковушки, грузовики и джипы — кто только не колесил по ней за это время. Величественные руины древнеримских усыпальниц возвышались чередою вдоль нее, а под нею тянулись длинные темные коридоры античных катакомб, бледно-розовые асфодели цвели по ее краям, а вдоль обочин на траве в ожидании рейсового автобуса собирали недоеденные припасы группы туристов, выехавших на пикник. Но для Аликс это был всего лишь прямой путь, неуклонно увозивший ее все дальше и дальше в паутину лжи и обмана.