— Пожалуйста, называйте как хотите, синьора.
— Синьора? О нет, дитя мое! Я надеюсь, мы уже не чужие друг другу. Все называют меня по-разному. Для Леоне я — мачеха, для Венеции — тетя Дора, для Микеле — мама, а для вас, возможно, когда-нибудь стану свекровью. Во всяком случае, я надеюсь.
Свекровь! Аликс облизнула пересохшие губы, пытаясь выдавить улыбку.
— Все может быть. Но ведь вы почти не знаете меня, и очень великодушно с вашей стороны сказать мне это.
Так началась двойная жизнь Аликс. Интересно, чем она закончится?
Глава 3
Комната, в которой поселили Аликс, располагалась в дальнем крыле дома. Горничная проводила ее туда, раздвинула шторы и, открыв окно, сказала:
— Отсюда хорошо виден парк, синьорина. Правда, красиво?
Аликс выглянула в окно.
— Да, очень, — согласилась она, любуясь прелестным видом.
Прямо под окном начинался цветущий кустарник, справа — безукоризненно разбитый сад: клумбы всевозможных форм — круглые, квадратные, полумесяцем — окаймляли выложенные мозаикой аккуратные дорожки. А дальше, за этим цветущим великолепием, бархатные лужайки полого спускались вниз, до самой кипарисовой аллеи, о которой рассказывал Леоне и со стороны которой доносилось умиротворенное журчанье падающей воды.
Горничная ушла, а Аликс так и осталась задумчиво стоять у окна. Фонтаны, кипарисы!.. Как щедра на них Италия! Сколько их, этих фонтанов, в одном только Риме — самых разных, веселых, игривых, пляшущих! А кипарисов и вовсе не счесть. Они то одиноко возвышаются по обочинам дорог, то, выстроенные в ряд по воле человека, целыми аллеями тянутся ввысь к родному солнцу, вырисовываясь своими четкими коническими силуэтами на фоне синего неба.