— Пора ужинать, — провозгласила она. — И знаешь, что я тебе посоветую: не позволяй ты Микеле демонстрировать свои небрежные манеры. Почему вот он, например, не вышел проводить тебя к ужину?

Длинные свечи в высоких подсвечниках освещали полированную гладь палисандрового стола, фарфоровую посуду, столовое серебро, цветы. Микеле переоделся в клубный пиджак, а Леоне облачился в бледно-серый костюм из плотного шелка.

— Добро пожаловать в Вилла Фонтана, — проговорил он, обращаясь к Аликс, и отодвинул для нее стул справа от себя, подождал, когда синьора Париджи займет свое место, и сел сам.

Микеле сел по другую сторону от Аликс, а Венеция — напротив них.

За ужином им прислуживали две горничные. Когда был подан десерт, они удалились.

Синьора Париджи, погруженная в себя, почти все время молчала. Микеле и Венеция обсуждали верховую езду, и очень скоро Аликс поняла, что избавлена от всяких неловких расспросов, и как ни странно, благодаря не Микеле, а Леоне, старавшемуся затрагивать нейтральные темы и развлекавшему ее в основном описанием соседских поместий.

Когда наступила небольшая пауза, Микеле вдруг объявил:

— Думаю, мы с Аликс прогуляемся после ужина и скорее всего вернемся поздно.

Его мать встрепенулась:

— Но как же так, Микеле? Сегодня такой вечер! Я надеялась… — Голос ее задрожал, но Леоне не дал ей договорить.

— Пожалуйста, не сегодня, — сказал он. — У Аликс сегодня и так был насыщенный день. В конце концов, один вечер, проведенный в кругу семьи, не такая уж большая жертва. Особенно если учесть, что мы уже неделю не были удостоены чести лицезреть твою персону.

Микеле надул губы, и Аликс приготовилась услышать его протест. Но он взял себя в руки и, демонстративно заломив пальцы, притворно послушным голосом сказал:

— Хорошо. Давайте посмотрим слайды и пораньше ляжем спать.

Тут снова вмешалась синьора Париджи, в голосе ее на этот раз звучало сомнение: