Он не закончил. Но этого и не требовалось. Индия и сама прекрасно понимала, что тогда произойдет.

— И как, по-твоему, я должна играть свою роль? Чего мне не хватает?

— Тепла. Никто не поверит, что мы с тобой переживаем, момент счастливого примирения, если ты по-прежнему будешь вздрагивать при каждом моем появлении, как испуганная кошка, и прятаться на кухне каждый вечер.

— Я не прячусь! — возмутилась Индия.

Звякнул таймер духовки, и Индия поспешила ретироваться к плите. Ее маневр не ускользнул от Эйдена.

— Тебе не кажется, что было бы естественно, если бы мы больше времени проводили вместе? — спросил он, бросая в кастрюлю последнюю картофелину.

— Вместе? Разве мы недостаточно часто видимся? Каждый вечер, когда я прихожу в столовую, ты сидишь там и листаешь свои бумаги.

Индия не стала рассказывать, как горько ей изображать идиллию, вспоминая о своих надеждах на семейное счастье, о своих мечтах, как они всей семьей будут собираться за столом, как она будет помогать Эйдену разбирать его бумаги…

— Я просматриваю планы реконструкции поместья. Полагаю, тебя это должно интересовать, и прошу помочь мне кое в чем.

Индия вздохнула. Что толку интересоваться этими переменами, конечный результат она едва ли увидит. Только еще больше растравлять душу.

— Это твой дом, сам решай, что менять, а что оставить.

— Но, Индия, у тебя такой тонкий вкус, ты как никто другой умеешь сделать дом уютным, я же ничего в этом не понимаю.

Индии не хотелось продолжать ненужный, с ее точки зрения, разговор, она отвернулась, и взгляд се упал на кастрюлю с картофелем.

— Спасибо за помощь. Я очень благодарна тебе…

Она вздрогнула: Эйден яростно швырнул нож в раковину.

— К черту благодарность! Меньше всего на свете мне нужна твоя благодарность! — И, с трудом взяв себя в руки, произнес уже другим тоном: — А знаешь, мои кулинарные таланты не исчерпываются только умением чистить картофель.