– Костюмы для Дины Ллойд? – переспросил репортер. – Для Дюваля это необычно.

– Мистер Поль вообще необычный человек, – небрежно бросила Аликс. – Молодой, интересный, к тому же гений.

– А почему мы о нем так мало слышали?

– Скрывает свое дарование под материалами, с которыми работает. Сердцеед, каких свет не видел.

– Мы можем его так и назвать?

– Почему бы нет?

Репортер так и сделал. И не только это. Аликс, увидев на следующий день заметку в газете, стала ждать, как откликнется на нее «сердцеед». Наверное, придет в ярость. Но носитель ярости в ее офисе не материализовался. Вместо этого она получила цветы в горшке с подписанной им карточкой: «Простите, что я был груб вчера, и я прощу вам «Экспресс».

Оказывается, у него есть чувство юмора! Мягкий ироничный тон записки стал для нее неожиданным и приоткрыл ей его еще с одной стороны, цветок в горшке особенно разозлил, потому что это был на редкость колючий кактус. Однако это показывало, что между ними устанавливается вооруженное перемирие. На большее она и не рассчитывала.

Прошло еще несколько дней, и в Дом моделей на примерки стала регулярно приезжать Дина. От мадам Лелонг Аликс знала, что Дина очень довольна, но так как ни Дина, ни Поль не приглашали ее присутствовать при этом действе, она вернулась в старую контору и занялась другими клиентами.

Если у Анри Дюваля и есть основание жаловаться на невнимание прессы, в этом винить он может только самого себя. Он не должен был уезжать на столь длительный срок, не проинструктировав Аликс. Она уже хотела уволиться, но решила дождаться премьеры пьесы, чтобы широко осветить в прессе деятельность Дома Дюваль. А потом, размышляла Аликс, она уйдет от него, получив хоть какое-то профессиональное удовлетворение.

Аликс появилась в салоне только в понедельник и, войдя в парадную дверь, тут же поняла, что хозяин вернулся. По салону носились, как черные вороны, сотрудники, портнихи бегали вверх-вниз по лестницам, почти не касаясь ступенек.