— Эдвард никогда не надел бы подобный сюртук, — довольно громко добавила Луиза. Сердце в ее груди билось так сильно, что ей захотелось прикрыть его рукой, чтобы он не мог его услышать.

У этого Эдварда была озорная улыбка.

— Я не какой-то там бездельник, заботящийся о лацканах или прическе, — сказал он. — Однако я посещаю светские приемы. Почему я вас никогда там не встречал, мисс Торп?

Она вздрогнула, как от удара.

— Я не хожу на приемы.

— Почему? Ваша сестра явно туда ходит, учитывая, что вы шьете бальное платье по ее меркам.

Она опустила взгляд в пол. Колину пришлось сдержать порыв привлечь ее к себе и целовать ее глаза, пока она не перестанет быть такой грустной, а потом… Он одернул себя. По отношению к его бывшим невестам у него никогда не возникало подобных неприличных желаний.

Ее глаза были необычного цвета, что-то между серым и черным.

— Я не имел в виду… — начал он, но тут открылась дверь.

Он обернулся.

— А-а, миссис Юинг. Боюсь, мы с мисс Торп едва не подрались из-за ее рубрики в журнале.

— Надеюсь, нет, — сказала Эмили, ставя чайный поднос на стол. Она переоделась из недошитого бального платья в простое утреннее.

— Он хочет украсть мою колонку! — возмущенно пожаловалась сестре Луиза. Почувствовав слабость в коленях, она села на кушетку.

— Не украсть, — весело поправил ее Колин, тоже усаживаясь. Это был лучший день в его жизни с тех пор, как в восемь лет отец неожиданно подарил ему щенка. — Я лишь хочу позаимствовать назад свое имя. Всего на шесть недель.

— Вы не можете! — чуть не завопила Луиза.

— Мне не нужны деньги, — сказал он, но это замечание, казалось, разозлило ее еще сильнее.

— Вам нельзя писать в моей рубрике. Вы ее испортите!

Тут в разговор вмешался рациональный голос Эмили.