Он и сам это видел. Домик был слишком маленьким и убогим для молодых женщин с безупречными манерами. Они явно были воспитаны, чтобы вращаться в высшем обществе, однако, он, проведя без малого пять лет на лондонских светских приемах, ни разу не встречался ни с одной из них.

— Вы имеете какое-нибудь отношение к херефордширским Торпам? — спросил он.

По ее лицу пробежала тень, но ему не пришлось долго ждать ответа.

— Моим отцом действительно является Реджинальд Торп, но, боюсь, мы отдалились друг от друга.

Колин ждал продолжения, но, когда она больше ничего не сказала, сменил тему:

— Я хочу, чтобы вы научили меня писать эти колонки.

Ее удивлению не было предела.

— Что?

— Вы использовали мое имя, — напомнил он. — С настоящего момента я собираюсь сам вести эту рубрику.

Она потеряла дар речи.

— Но… Я…

— Конечно, вы можете продолжать писать в своей колонке, — милостиво согласился он. — Под другим именем.

Она вскочила на ноги, гневно сверкая глазами.

— А вы будете получать мой гонорар за ведение самой популярной лондонской колонки о моде? Вы… вы… Да вы просто шантажист!

Когда она вскочила, он, конечно, тоже поднялся и теперь сделал неспешный шаг в ее направлении.

— Желаю вам доброго дня, — процедила сквозь зубы Луиза, давая понять, что разговор окончен. — Я, безусловно, не позволю вам использовать имя Эдварда.

— Это мое имя, — вкрадчиво сказал он.

Она посмотрела на него. Луиза была высокой для женщины, но он был действительно крупным, гораздо выше шести футов

— Может, это и ваше имя, — заявила она, — но именно я создала Эдварду репутацию эксперта в модных делах — репутацию, которой вы, сэр, недостойны!

Она окинула презрительным взглядом его сюртук.

— Веский аргумент. — Он вновь сделал шаг. Теперь он оказался прямо перед ней и глядел на нее своими черными бездонными глазами.