Те цыплята, что мы привезли в Леопольдвиль, были жирными, упитанными, аппетитными, как младенцы, с удостоверявшей их породу медалью области Бресс на шее.

По возвращении я продолжала командовать. Сидеть сложа руки было некогда. Четыре цыпленка и говяжья вырезка, которые надо было зажарить, требовали недюжинной силы. Однако все мне удалось. Когда все это пофыркивало на конфорках плиты, я заказала по телефону большое количество маленьких хлебцев в местной булочной. Да, руководить этим хозяйством было сплошное наслаждение. Рядом со мной за маленьким кухонным столом Джесс обстругивал свечи, чтобы вставить их в подсвечники. Жена помогала ему некоторое время, а потом улизнула, и спустя мгновение мы услышали «Лавинг ю» этажом выше. Как бы невзначай месье заглянул в гостиную: бутылка виски исчезла.

Мы переглянулись, ни слова не говоря.

Он снова принялся за свечи.

К завтрашнему вечеру все было готово. Феерия! За несколько лет до того в кафедральном парижском соборе, святого покровителя которого не помню, я видела великолепную картину ясель господних. Так вот, она не шла ни в какое сравнение с нарядной столовой дома Рулендов в этот вечер.

Мы придвинули стол вплотную к стене в глубине комнаты, приставили к нему еще один поменьше, чтобы поудобнее все разместить. На маленьком столе я поставила стекло: длинные бокалы для шампанского и вместительные стаканы для виски. В большой чан для кипячения белья, задрапированный ветками остролиста и наполненный наколотым льдом, месье поставил десять бутылок шампанского «Поммери». Из чана весело выглядывали их маленькие золотые головки.