– На мне туфли. Крестьянки ведь не носили туфли, верно?

– Уверена, что некоторые носили, – авторитетно заявила Терри, засовывая в рот пригоршню поп–корна, пока все мы наблюдали за моей регрессией в прошлую жизнь.

– Ты можешь спуститься в город? – спросила Барбара, немного передвигая лампу так, что свет не падал мне на лицо. – Возможно, мы могли бы выяснить, кто ты.

– Ладно, я спускаюсь с пригорка. Эй, смотри, куда ты… бог мой. Бог мой. БОГ МОЙ!!!

– Что? Что случилось? – обеспокоено спросила Барбара.

– Меня только что сбила женщина на телеге, запряженной волами.

– Чего? – пискнула Пэтси.

– Она переехала меня. Ее волы взбесились или что–то вроде того. Они просто проехались катком вниз по холму и прямо по мне. Святый швейцарец во ржи! Теперь меня топчут волы, и дама в телеге кричит и… епископат! У меня только что отвалилась голова! Она отвалилась! Эээуу!

Терри села, уставившись на меня расширенными глазами, пригоршня поп–корна замерла на полпути ко рту.

– О, боже. Я не… у меня еще никто не умирал во время регрессии, – сказала Барбара с еще большим беспокойством, – Я не совсем понимаю, что следует делать.

– Ты… обезглавлена? – Пэтси выглядела не менее ошеломленной, чем я, наблюдающая эту чудовищную сцену. – Ты уверена?

– Более чем, Пэтс. Моя голова отделена от тела, которое разрисовано следами копыт. Думаю, колесо проехало по моей шее. Оно… уф. Это просто дикость. Почему, скажите на милость, мне достается реинкарнация, где меня убивают двое быков и телега? Почему я не могу быть наложницей Клеопатры?!

– Личной служанкой, а не наложницей, – поправила меня Терри, закидывая в рот поп–корн и яростно его пережевывая.

– Ты на сто процентов уверена, что ты мертва? Может, все не так плохо, как тебе кажется?

Я смерила ее взглядом перед тем, как вновь опуститься на подушку.

– Моя голова находится в метре от тела. Думаю, это вполне наглядный индикатор смерти… господи боже! Ну что она творит?!