Утро выдалось трудным, и к полудню Рамон чувствовал себя совершенно вымотанным. Его работа напоминала конвейер: только закончилась одна операция, а уже пора приступать к следующей. По графику сегодня у него выходной, но у врачей графики — вещь крайне непостоянная, и вот пришлось выйти на замену заболевшему гриппом коллеге.

Хорошо хоть в перерыв удается выкроить несколько минут, чтобы перекусить в кафетерии.

Рамон шел с подносом по заполненному залу и искал свободный столик, но такового не оказалось. Словно вся больница отправилась обедать! Единственное незанятое место, похоже, было за столиком Норин. Он в задумчивости посмотрел на нее поверх салата.

Девушка, почувствовав его взгляд, залилась краской. Она знала все наперед — он еще немного побродит по залу, затем пристроится на полу, посидит с подносом пару минут, а потом плюхнется к ней за столик. Если бы она только могла взять себя в руки, если бы ей было все равно, что он думает о ней!..

Она чуть не уронила вилку, когда, не произнеся ни слова, Рамон поставил поднос напротив нее, выдвинул стул и сел.

Он заметил ее удивление, но, не подав вида, развернул салфетку на коленях, снял с салата пластиковую крышечку и взял вилку.

— Конечно, на пол сесть ты не мог, — сказала она сухо.

Его карие глаза скользнули по ее лицу, а потом Рамон невозмутимо переключил внимание на тунца.

— Я думал, ты обедаешь в полпервого, — бросил он.

— Обычно да. Но и ты ведь не должен был здесь сегодня оперировать.