Девица, о которой шла речь, в настоящий момент мечтала лишь о том, чтобы избавиться от мучительной дрожи.

Элен пыталась сохранять видимость благоразумия, борясь с помутнением рассудка, вызванным головной болью. Она едва заметила широкую аллею, ведущую к внушительному особняку из белого камня. Граф вынес ее из экипажа, помог подняться по длинной веренице ступеней, провел через террасу с колоннами и огромную прихожую с широкой лестницей, разделяющейся надвое и ведущей на галерею второго этажа.

Отпустив его сильную руку, Элен вынуждена была опереться на дородную Мег и тучную женщину, подхватившую ее с другой стороны. Она поднялась по лестнице, подчиняясь их настойчивым указаниям, и, пройдя через путаницу коридоров, оказалась у деревянной двери. Внезапно мир вокруг стал ярко-голубым, и она обнаружила себя лежащей на мягкой перине.

– Теперь, моя дорогая, вам совершенно не о чем беспокоиться, – добродушно сказала Мег. – Вы в полной безопасности.

Элен не успела даже поблагодарить ее в ответ, как ее охватил столь сильный приступ дрожи, что она вынуждена была ухватиться за столбик кровати. Она не в силах была заговорить или пошевелиться на протяжении нескольких мгновений, и, даже удерживаемая двумя женщинами, не могла остановить судорожные толчки, сотрясавшие ее тело.

Но постепенно ужасная дрожь начала утихать, туман перед глазами рассеялся, а острая головная боль сменилась тупой и ноющей. Неразборчивое бормотание превратилось в слова.

– Вот так-то лучше, румянец уже возвращается. Бедняжка, вы были белая, как полотно! Надеюсь, Чарльз уже послал за Горсти.