Задав этот кокетливый вопрос, мисс Таррингтон вновь захлопала ресницами и принялась поигрывать своим веером. Хотя граф подошел к ней, Элен решила, что он ограничится каким-нибудь вежливым замечанием. И действительно, его голос был совершенно равнодушным.

– Я бы не так это назвал, Белинда.

Мисс Таррингтон раскрыла веер, лукаво взглянув на графа.

– О, вам незачем это говорить! Я слишком хорошо вас знаю и понимаю, что вы тоже оценили романтичность этой истории.

– Если вы находите романтику во встрече с человеком, полностью потерявшим память, – ответил его светлость, – то у вас чрезвычайно бурное воображение.

Элен была поражена его нелюбезным тоном. Что граф хотел этим сказать? Ведь он сам дал ей понять, что не верит в ее потерю памяти.

– Чарльз, как ты можешь? – возмутилась леди Генриетта.

Мисс Таррингтон рассмеялась.

– О, не волнуйтесь, Генриетта. Если я до сих пор не привыкла к нападкам вашего брата, то это только моя вина.

– В таком случае очень странно, что вы продолжаете посещать мой дом.

– Но мы же давние друзья, Чарльз. Я привыкла к вашему обращению. Вы меня не отпугнете.

Элен показалось, что дело обстоит как раз наоборот. Чарльз встал по другую сторону камина. Готовится к отступлению? Гостья замерла в нерешительности, затем снова уселась на диван рядом с Элен.

– Естественно, Чарльз прав. Вы, наверное, были слишком измучены, бедняжка Элен. Я могу называть вас Элен?

– Конечно, ведь у меня нет другого имени.

– И даже в этом имени вы не уверены, насколько я поняла.

– К несчастью, да.

Мисс Таррингтон взглянула на его светлость и заискивающе улыбнулась.

– Ворчите сколько угодно, Чарльз, но вы должны признать, что это исключительная ситуация. – Ее взгляд вновь упал на Элен. – Бедняжка! И вы ничего не можете вспомнить?