
– О господи!
После полдника – во всё продолжение которого он пытался под столом зажать мои колени между своими – я настояла, чтобы он непременно свозил меня к Пратерской звезде и высадил там для небольшой прогулки. Я, естественно, точно знала, как события будут развиваться дальше, ибо когда, собираясь в обратный путь, он подсаживал меня на облучок, я случайно коснулась его ширинки, которая была так туго натянута, будто туда засунули канделябр со свечой. Мы уселись, и Ксандль медленно направил экипаж в сторону Жаворонкового поля. Но из желания ещё немного поддразнить его и покуражиться, я просила высаживать меня едва ли не на каждом углу. Ксандль налился похотью что твой бык и как малый ребёнок клянчил:
– Заедем только на чашечку кофе, сердечко моё, и ты увидишь, что я усердный и работящий как монах!
В доме Ксандля царила абсолютная тишина, был воскресный вечер, и все обитатели его разошлись. Когда он отворял входную дверь, я сделала вид, что собираюсь убежать, однако он ухватил меня за пояс своими железными лапами, я оказалась внутри, а дверь мгновенно была заперта за нами!
Он хотел отсношать меня прямо тут же, немедленно, в том виде, в каком я в данную минуту была! В полутёмной прихожей он с такой энергией бросился на софу, что она только жалобно ухнула, прижал меня к спинке, высоко задрал подол и, сопя, принялся разбираться с моими кружевными штанишками.
