Судя по всему, Джейкоб все еще был полон решимости стрелять. «О Господи, близнецы ведь всегда меня слушались! Сделай так, чтобы Джейкоб не стал мне перечить именно сегодня…»

– Джейкоб, прошу тебя!.. Клянусь, я больше не вынесу вида крови. Янки ничего плохого нам не сделают…

– Да все янки только и мечтают о том, как бы причинить зло южанам! – чуть не плача выкрикнул парень.

Он совсем еще ребенок и явно напуган, напомнила себе Кирнан. В то же время не хочет выглядеть трусом. Теперь он единственный мужчина в доме, а значит, должен защищать женщин.

– Ерунда, – возразила Кирнан, но без особой уверенности.

Может, так оно раньше и было, но война не только опустошила земли, но и расколола семьи.

Когда-то здесь, на Юге, считали, что северяне позволят им отделиться и идти своим путем.

Те времена давно прошли.

Когда-то все они считали, что южанам потребуется лишь несколько недель, чтобы расправиться с северянами.

Эти времена тоже минули, и теперь не имело значения, что у южан есть доблестные генералы и бравые солдаты, которые лихо скачут на лошадях и виртуозно владеют саблей. На самом деле все началось в тот далекий день на окраине Харперс-Ферри, когда Джон Браун сделал попытку овладеть арсеналом. Старого фанатика схватили, подвергли пыткам, затем признали виновным в измене и убийстве и приговорили к повешению.

В день своей казни он воскликнул, что земля скоро почернеет от крови…

– Никто ничего тебе не сделает, – повторила Кирнан. – Убери ружье!

– Я его спрячу, – буркнул Джейкоб и направился к дому. «Слава Богу, – подумала Кирнан, – что у него хватает ума не рисковать жизнью ради показной доблести».